Ярость книга Стивена Кинга

      Комментарии к записи Ярость книга Стивена Кинга отключены

Ярость книга Стивена Кинга.rar
Закачек 1327
Средняя скорость 7026 Kb/s

«Я́рость» (англ. Rage , 1977) — роман Стивена Кинга, написанный под псевдонимом Ричард Бахман. Книга была изъята из продажи из-за того, что были случаи, когда ученики брали в школу оружие, и у одного мальчика, который взял класс в заложники, нашли книгу «Ярость». Позже Кингу пришлось изъять роман из печати, потому что в 1980-х и 90-х в школах США произошли очень похожие теракты.

Fort Ross Inc. NY

«Стивен Кинг. Собрание сочинений»

Учащийся обычной американской школы Чарли Декер принёс в школу заряженный револьвер и захватил весь свой класс в заложники, застрелив перед этим двух учителей. Несколько часов он и его одноклассники провели в классе, обсуждая друг с другом вопросы, обычно волнующие взрослеющих подростков — отношения с родителями и всем миром, девственность, наркотики, прошлое и будущее. Лишь один из учеников, Тед, воспринимал ситуацию так, как воспринимали её взрослые за пределами школы — захват заложников. Всё это время ученики поддерживали Чарли, а в конце они расквитались с Тедом. Они набросились на него, унизили и избили. Затем Чарли отпустил своих одноклассников, оставшись наедине с Тедом. Чарли отказался выйти из класса добровольно, и когда полицейский вошёл, чтобы вывести его и Теда, Чарли спровоцировал его, полицейский выпустил в Декера три пули, но мальчик остался жив. Оба юноши помещены в больницу — Тед впал в кататонический ступор, Чарли же содержится в психиатрическом отделении без права посещений.

  • Чарли Декер (Чарлз Эверетт Декер) — мальчик со странностями, главный герой, от чьего лица ведется повествование. Некрасивый, бледный мальчик, развитой и умный, глубоко несчастный (затяжной конфликт с отцом и всеми взрослыми).
  • Тед Джонс — его одноклассник, единственный из класса, оказавшийся в оппозиции Декеру, убившему «Книжные мешки», учительницу математики. Типичный «хороший американский юноша». Любовник Сандры Кросс.
  • Свин (Джон Дейно) — посмешище класса, мальчик из бедной семьи, задавленный властной и глупой матерью. Своё прозвище получил за то, что ходил в грязной одежде, потому что некому было её даже постирать.
  • Ирма Бейтс — изгой класса, некрасивая толстая девочка, от которой вечно дурно пахнет.
  • Грейс Станнер — красотка, девушка-без-комплексов. Многие считают её мать проституткой, но Грейс готова любому доказать, что это не так.
  • Кэрол Грейнджер — примерная девочка-тихоня. По её словам, девственница, и гордится этим.
  • Сандра Кросс — тоже хорошая девочка. Но это только внешнее впечатление — Сандре окружающая жизнь часто кажется эфемерной, а она хочет жить по-настоящему. Чтобы ощутить себя живой, настоящей, она стала любовницей Теда Джонса.
  • Мистер Денвер — директор школы, где учится Чарли. Они с ним ведут психологическую войну и Чарли в итоге одерживает верх.
  • Дон Грейс — школьный психолог. Ученики его терпеть не могут, и Чарли тоже. Мальчик также одерживает победу с ним в психологической войне.
  • Френк Филбрик — офицер полиции, толстый и страдающий одышкой, вёл переговоры с Декером.

Российский фильм «Школьный стрелок» был задуман, как экранизация по мотивам романа, хотя был снят под влиянием стрельбы в школе № 263.

При увеличении числа переменных аксиомы сами по себе не изменяются.

Вот опять звенит звонок,

К его концу мы в десять раз

Знать будем больше, чем сейчас.

Утро, с которого все и началось, было замечательным. Прекрасное майское утро. А все благодаря белке, которую я заметил на втором уроке алгебры, и тому обстоятельству, что я сумел удержать свой завтрак в желудке.

Я сидел в самом дальнем углу от двери, возле окна, и увидел белку, резвящуюся на лужайке. Лужайка пласервилльской высшей школы замечательна хотя бы тем, что не загажена. Она подходит вплотную к зданию школы. Никто, по крайней мере за время моего четырехлетнего пребывания в стенах вышеупомянутого учреждения, не пытался отгородить лужайку от здания с помощью клумб, миниатюрных сосен и тому подобного дерьма. Трава взбирается на бетонный фундамент и растет там, нравится вам это или нет. Правда, два года назад на городском собрании какая-то баба предложила построить павильон напротив школы, в котором размещался бы мемориал в честь парней из нашего заведения, убитых на войне. Мой друг Джо Мак-Кеннеди был там и сказал, что они ничего не предоставили ей, кроме возможности удалиться.

Я хочу снова оказаться там, в том времени, о котором говорил Джо. Это были действительно хорошие времена. Два года тому назад. Мое прошлое, которому я обязан наилучшими воспоминаниями. Примерно тогда я и начал сходить с ума.

Итак, 9.05 утра. В этот момент я увидел белку не более, чем в десяти шагах от класса, в котором я слушал миссис Андервуд. Ее нудный голос возвращал нас к основам алгебры после ужасного экзамена, который никто не сдал, кроме меня и Теда Джонса. Как я уже говорил вам, я задержал взгляд на ней. На белке, а не на миссис Андервуд.

Миссис Андервуд написала на доске: а=16.

– Мисс Кросс, – сказала она, обернувшись. – Будьте добры, объясните нам, что это значит?

– Это значит, что а=16, – ответила Сандра.

Тем временем белка носилась туда-сюда по траве, распушив хвост. Ее черные глазки сияли как бусинки. Прекрасное упитанное создание. Я больше не дрожал и не чувствовал боли в желудке. Мне стало скучно.

– Неплохо, – промолвила миссис Андервуд. – Но это еще не все, не правда ли? Нет. Кто-нибудь может поподробнее разобрать это замечательное уравнение?

Я поднял руку, но она вызвала Билли Сойера.

– Восемь плюс восемь, – выпалил он.

– Мне кажется, что это… – Билли заерзал. Его пальцы суетливо ощупывали неровности парты, на которой было нацарапано: «Дерьмо, Томми, 73».

– Видите ли, если добавить к восьми восемь, то это значит…

– Не хотите ли воспользоваться моим справочником? – спросила миссис Андервуд, насмешливо улыбаясь.

Внезапно дал о себе знать мой желудок, и завтрак стал рваться наружу, поэтому я снова уставился на белку. Улыбка миссис Андервуд напоминала улыбку акулы.

Кэрол Гренджер подняла руку. Миссис Андервуд кивнула.

– Он имеет в виду, что восемь плюс восемь тоже удовлетворяет условиям уравнения?

– Я не знаю, что он имеет в виду, – сказала миссис Андервуд.

– Вы можете предложить какое-нибудь другое решение, мисс Гренджер?

Кэрол открыла рот, но тут раздался звонок внутренней связи.

– Чарльз Деккер, Вас вызывают в офис. Чарльз Деккер. Спасибо.

Я посмотрел на миссис Андервуд, и она кивнула. Мой желудок болел все сильнее и сильнее. Я встал и вышел из комнаты. Когда я шел к двери, белка все еще носилась по лужайке.

Я уже прошел половину пути, когда мне показалось, что я услышал голос миссис Андервуд. Казалось, она преследует меня, подняв сжатые в кулаки руки и растянув рот в огромной акульей улыбке.

– Нам не нужны парни, подобные тебе… Такие парни должны находиться в Гринмэнтле… Или в исправительной колонии для несовершеннолетних… Или в клинике для душевнобольных. Поэтому убирайся! Проваливай! Проваливай!

Я обернулся, нащупывая в заднем кармане гаечный ключ. Сейчас мой завтрак напоминал огромный горячий шар, обжигающий внутренности. Обернувшись, я никого не увидел. Тем не менее, я не испугался. Я прочел слишком много книг.

Я зашел в ванную, чтобы отправить естественные потребности и съесть несколько ритцевских крекеров. Я всегда ношу с собой несколько ритцевских крекеров. Когда ваш желудок плох, эта пища творит настоящие чудеса. Сотни тысяч беременных женщин не могут ошибаться. Я думал о Сандре Кросс, чей ответ в классе несколько минут назад был не так уж плох. Я думал о ее удивительной способности терять пуговицы. Она всегда теряла их – от блузок, от юбок. А однажды, когда я пригласил ее потанцевать на школьной дискотеке, у нее оторвалась пуговица на джинсах. Ее «Вранглеры» чуть было не свалились на пол. До того, как она осознала, что случилось, молния на джинсах практически разъехалась, обнажая треугольник белых трусиков. Трусики были тесные, белые и чистые. Они были безупречны. Они плотно облегали низ ее живота. При любом движении на них образовывались складки… Как только Сандра поняла, что случилось, она кинулась в дамскую комнату, оставив меня в приятных размышлениях о Паре Совершенных Трусиков. Сандра была Классная Девчонка, потому что всем известно, что Классные Девчонки носят только белые трусики.

Но мистер Денвер вкрался в мои размышления, изгнав из них Сандру и ее непорочные трусики. Вы не можете управлять своими мыслями; и всякое дерьмо продолжает лезть вам в голову. Тем не менее, я чувствовал большую симпатию к Сандре, хотя она никогда не смогла бы решить квадратное уравнение. Если мистер Денвер и мистер Грейс решили отправить меня в Грин Мэнтол, я могу больше никогда ее не увидеть. А это было бы ужасно.

Я поднялся с унитаза, смел в него крошки от крекеров и смыл их. Туалеты высших школ везде одинаковы. Они ревут как сирены. Я терпеть не могу дергать за ручку смывного бачка. Таким образом вы оповещаете всех в округе о своих интимных делах. И каждый думает: «Ну вот, одним дерьмом стало больше». Я всегда считал, что человек должен находиться наедине с тем, что, будучи ребенком, я называл не иначе как лимонад и шоколад. Ванная комната должна быть чем-то вроде исповедальни. Но они выслеживают вас. Они всегда ставят вас в тупик. Вы не можете высморкаться, чтобы об этом не узнали окружающие. Кто-нибудь все равно узнает, кто-нибудь все равно вас выследит. Люди, подобные мистеру Денверу и мистеру Грейсу, даже готовы заплатить за это.

Я вышел в холл, прикрыв за собой дверь, которая ужасно заскрипела. Я остановился, оглядываясь вокруг. Был слышен звук, похожий на жужжание пчелиного улья, который напоминал о том, что снова пришла среда, утро среды, десять минут десятого.

Я вернулся в ванную комнату и показал все, на что я способен. Я хотел нацарапать что-нибудь остроумное на стене типа: «Сандра Кросс носит белые трусики», но вдруг я увидел выражение моего лица в зеркале. Под глазами у меня были синие круги. Ноздри были некрасиво раздуты. Рот напоминал белую сжатую линию.

Я написал «Дерьмо» на стене, но внезапно карандаш сломался в моих трясущихся пальцах. Он упал на пол, и я пнул его.

Позади меня раздался какой-то звук. Я не обернулся. Я закрыл глаза и дышал медленно и глубоко до тех пор, пока не пришел в себя. Затем я поднялся наверх.

Административный офис пласервилльской высшей школы находится на третьем этаже, вместе с учебным залом, библиотекой и комнатой 300, где стоят печатные машинки. Когда вы входите в нее, первое, что вы слышите, это непрерывный стук. Он становится тише только тогда, когда звенит звонок или что-нибудь говорит миссис Грин. Я догадываюсь, что обычно она не очень красноречива, поскольку перекричать печатные машинки ей удается с трудом. Всего их тридцать, целый взвод серых «Ундервудов». Они пронумерованы, поэтому можно узнать, какая из них ваша. Звук никогда не прекращается, с сентября до июня. У меня этот звук всегда ассоциируется с ожиданием в приемной мистера Денвера или мистера Грейса, настоящего алкоголика. Это напоминает мне фильмы о джунглях, где герой во время сафари в одном из глухих уголков Африки говорит:

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Ярость»

Описание и краткое содержание «Ярость» читать бесплатно онлайн.

Как вы понимаете, при увеличении числа переменных постоянные никогда не меняются.

Миссис Джин Андервуд

Звенит колокольчик, зовет на урок,
Учитель, я выучил все назубок.
Окончились классы, кричим мы «ура»,
Узнали мы больше, чем знали вчера.

Утро, когда это случилось, выдалось славным, отличное майское утро. Отличное потому, что завтрак остался в желудке, а на уроке алгебры я заметил бельчонка.

Я сидел в дальнем от двери ряду, то есть у окон, и я увидел на лужайке белку. В Плейсервиллской средней школе хорошая лужайка. Она не обрывается Бог знает где, а подходит к самому зданию и говорит: привет. Никто, по крайней мере за четыре года моего пребывания в ПСШ, не попытался отодвинуть ее от здания клумбами, сосенками или декоративным кустарником. Трава подступает к самому фундаменту. Правда, два года назад на собрании горожан какая-то дамочка предложила построить на лужайке павильон и разместить в нем мемориал в честь тех парней, что учились в Плейсервиллской средней, а потом погибли в одной из войн. Мой приятель, Джо Маккеннеди, присутствовал на этом собрании, и он говорит, что предложение встретили с прохладцей. Жаль, что меня там не было. Хотел бы я посмотреть на ее физиономию. Если верить Джо, оно того стоило. Два года назад. Насколько я понимаю, именно в то время, когда у меня только поехала крыша.

На доске миссис Андервуд написала: «а=16».

— Мисс Кросс, — она повернулась к классу, — если вас не затруднит, скажите нам, что означает это уравнение.

— Оно означает что «а» равно шестнадцати, — ответила Сандра.

А бельчонок сновал взад-вперед по траве, хвост трубой, блестя маленькими черными глазками. Упитанный такой бельчонок. У мистера Бельчонка, в отличие от меня, не было проблем с завтраками, вот в это утро он и скакал в свое удовольствие. Впрочем, нынче и у меня не крутило живот, а во рту не было привкуса железа. Короче, я хорошо себя чувствовал.

— Ладно, — кивнула миссис Андервуд. — Неплохо. Но это еще не все, не так ли? Не все. Кто хочет уточнить?

Я поднял руку, но она вызвала Билли Сэйера.

— Восемь плюс восемь, — пролепетал он.

— Я хотел сказать, это может быть… — Билли запнулся и провел пальцем по надписи на парте (некий Томми сообщал, что сидел здесь в 1973 году). — Видите ли, если вы сложите восемь и восемь, то…

— Одолжить вам мою математическую энциклопедию? — с улыбкой спросила миссис Андервуд. У меня заныл живот, завтрак пришел в движение, поэтому какое-то время я смотрел на бельчонка. Улыбка миссис Андервуд напомнила мне акулу в «Челюстях».

Кэрол Гранджер подняла руку. Миссис Андервуд кивнула.

— Не хочет ли он сказать, что восемь плюс восемь также обеспечит выполнение написанного на доске равенства?

— Я не знаю, что он хочет сказать, — ответила миссис Андервуд.

— Можно ли другими способами обеспечить это равенство, мисс Гранджер?

Кэрол уже начала отвечать, когда ожил аппарат внутренней связи:

— Чарлза Декера к директору. Чарлза Декера. Благодарю за внимание.

Я посмотрел на миссис Андервуд, та кивнула. Живот схватило сильнее. Я встал и вышел из класса. Когда я уходил, бельчонок все резвился в траве.

Едва я миновал полкоридора, мне почудились шаги нагоняющей меня миссис Андервуд, ее поднятые руки напоминали когтистые лапы, рот изогнулся в хищной акульей улыбке. Нам не нужны такие, как ты… Таким, как ты, самое место в Гринмэнтле… или в исправительном учреждении для подростков… или в закрытой клинике для психически больных преступников… так убирайся отсюда! Убирайся! Убирайся!

Я повернулся, схватившись за задний карман, в котором уже не лежал разводной ключ, и завтрак превратился в огненный шар, обжигающий внутренности. Но я не испугался, тем более что в коридоре ее не было. Я прочитал слишком много книг.

Я завернул в туалет, отлить и съесть несколько крекеров «Ритц». Я всегда ношу с собой пакетик с крекерами. Если желудок не в порядке, крекеры могут творить чудеса. Сотни тысяч беременных женщин не могут ошибаться. Я думал о Сандре Кросс, которая ответила правильно, но не поставила точку в дискуссии. Я думал о том, как она теряла пуговицы. Она их всегда теряла, с блузок, юбок, а один раз, когда на школьном вечере я пригласил ее на танец, пуговица отскочила от ее «Вранглеров» и джинсы едва не свалились с бедер. «Молния» расстегнулась наполовину, явив в треугольнике трусики, прежде чем она сообразила, что к чему. Туго обтягивающие тело, белые, без единого пятнышка. Идеально чистые. Они облегали низ живота, и в такт движениям ее тела на них появлялись и расправлялись складки… пока она не заметила непорядок в одежде и не унеслась в женский туалет. Оставив меня с воспоминаниями об Идеальных Трусиках. Сандра была Хорошей Девушкой. Если я не знал этого раньше, то понял тогда, потому что все Хорошие Девушки носят белые трусики. Впрочем, других в Плейсервилле, штат Мэн, и быть не могло.

Но тут подкрался мистер Денвер, вытесняя Сандру с ее Незапятнанными трусиками. Работу мозга невозможно остановить: чертовы колесики крутятся и крутятся. При этом я искренне симпатизировал Сэнди, хотя ей и не дано понять, что такое квадратное уравнение. Если мистер Денвер и мистер Грейс решили отправить меня в Гринмэнтл, я, возможно, уже никогда не увижу Сэнди. Плохо, конечно.

Я поднялся, сбросил крошки в унитаз, спустил воду. Туалеты в средних школах все одинаковые. Когда спускаешь воду, кажется, что взлетает «Боинг-747». До чего же я не любил нажимать на рукоятку бачка. Тут уж не оставалось ни малейших сомнений, что в соседнем классе все слышат шум бегущей воды и думают: вот и еще один облегчился. Мне-то всегда казалось, что этим делом — когда я был маленький, мама настаивала, чтобы я называл сие лимонад и шоколад, — человеку надлежит заниматься в полном одиночестве. А туалет должен быть чем-то вроде исповедальни. Но в жизни, к сожалению, все по-другому. Нельзя даже высморкаться так, чтобы никто об этом не узнал. Кто-то обязательно узнает, кто-то обязательно будет подсматривать. А таким людям, как мистер Денвер и мистер Грейс, за это даже платят.

К тому времени дверь туалета закрылась за мной, и я вновь очутился в коридоре. Огляделся. Тишину нарушало только мерное сонное гудение. Сие означало, что на дворе по-прежнему среда, утро среды, десять минут десятого, и все обречены целый день барахтаться в липкой паутине Обязательного Обучения.

Я вернулся в туалет, достал фломастер. Хотел написать что-нибудь остроумное вроде САНДРА КРОСС НОСИТ БЕЛЫЕ ТРУСИКИ, но увидел в зеркале свое отражение. Мешки под глазами, большие и бледные. Наполовину вывернутые, уродливые ноздри. Бесцветные губы.

Я писал ЖРИТЕ ДЕРЬМО, пока фломастер неожиданно не сломался у меня в руке. Я бросил его на пол, пнул ногой.

За спиной раздался какой-то звук. Я не обернулся. Закрыл глаза и дышал медленно и глубоко до тех пор, пока не взял себя в руки. Потом поднялся наверх.

Дирекция Плейсервиллской средней школы находится на третьем этаже, рядом с залом для самоподготовки, библиотекой и комнатой 300, классом обучения машинописи. Когда открываешь дверь с лестницы в коридор, первым делом слышишь ровное стрекотание пишущих машинок. Умолкают они лишь на переменах да в те короткие минуты, когда миссис Грин что-то говорит ученикам. Насколько я понимаю, говорит она совсем ничего, потому что стрекот прерывается очень редко. Машинок тридцать, целый взвод потрепанных жизнью, немало повидавших серых «ундервудов». Они все пронумерованы, чтобы каждый знал, где чья. Вот они строчат и строчат, не зная отдыха, с сентября по июнь. У меня этот звук ассоциируется с ожиданием в приемной, где я пребываю до того момента, когда меня соблаговолят принять мистер Денвер или мистер Грейс. Мне это напоминает фильмы об Африке, в которых смелый охотник углубляется в джунгли со своими проводниками и вопрошает: «Неужели эти чертовы барабаны никогда не смолкают?» А когда они таки смолкают, он, вместо того чтобы радоваться, заявляет, вглядываясь в густую листву: «Мне это не нравится. Очень уж тихо».

Я специально не торопился подняться в приемную, чтобы мистер Денвер сразу принял меня, но мисс Марбл, секретарша, только улыбнулась мне и сказала: «Присядь, Чарли. Мистер Денвер сейчас тебя вызовет».

Я сел, положил руки на колени и стал ждать, когда же мистер Денвер меня вызовет. А соседний стул занимал не кто иной, как один из близких приятелей отца, Эл Латроп. Он мне даже подмигнул. На коленях он держал брифкейс и стопку образцов учебников, которые, вероятно, хотел предложить дирекции. В костюме я его раньше не видел. Он часто охотился с отцом. На оленей и куропаток. Однажды и я отправился в одну из охотничьих экспедиций, с отцом, Элом и еще двумя приятелями отца. Охота вошла очередным этапом в бесконечную эстафету, проводимую отцом под девизом «Сделать человека из моего сына».


Статьи по теме