Полная Иллюминация о Чем книга

      Комментарии к записи Полная Иллюминация о Чем книга отключены

Полная Иллюминация о Чем книга.rar
Закачек 3463
Средняя скорость 5117 Kb/s

Главная » Современные писатели » Джонатан Сафран Фоер » Роман Джонатана Сафрана Фоера “Полная иллюминация”

В 2002 году одной из главных литературных сенсаций Соединённых Штатов стал роман «Полная иллюминация». Джонатан Сафран Фоер, создатель романа, был тогда ещё начинающим писателем. Первая серьёзная работа принесла ему невероятный успех. Книга вышла полуторамиллионным тиражом. Автор заработал гонорар в 500 тысяч долларов. В 2005 году роман был издан на русском языке. В том же году по мотивам книги был снят одноимённый фильм.

Роман Фоера может показаться несколько необычным и немного странным тому, кто незнаком с биографией самого автора. Началом истории романа можно считать то время, когда будущий автор бестселлеров посещал писательские курсы, и ему необходимо было написать сочинение. В качестве темы Фоер выбрал историю своего дедушки Луи Сафрана, с которым был знаком только по семейным преданиям. В военные годы Луи пережил Холокост, о чём много лет спустя и написал его внук. За своё сочинение Фоер получил приз.

Однако на этом интерес будущего писателя к своим корням не угас. Окончив университет, Фоер совершил поездку в Украину, чтобы лично увидеть места, где, вероятно, жил его дед. Таким образом, у молодого автора возникла идея целого романа, в котором биография переплеталась с вымыслом.

Алекс и Джонатан

Одним из главных героев книги стал одессит Алекс Перчов. Отец молодого человека работает в туристическом агентстве, главной специализацией которого является организация туров американских евреев в Украину и в Польшу по местам, где когда-то жили их предки. Однажды в агентство обратился молодой американец Джонатан Сафран Фоер (автор предпочёл, чтобы второй главный герой был его полным тёзкой).

Американец мечтает разыскать местечко Трахимброд (Софиевка) и познакомиться с женщиной по имени Августина, которая спасла жизнь его деду во время войны. Сюжет построен вокруг воспоминаний в письмах главных героев об этом путешествии. Автор периодически делает отступления, в которых пересказывает историю местечка, начиная с его возникновения и до самого уничтожения фашистами в начале 1940-х годов.

Женщина, которую главные герои встретили во время своего путешествия, приняла на себя роль хранительницы памяти Трахимброда. Она единственная оставшаяся в живых еврейка из этого местечка. Женщина собрала уцелевшие вещи расстрелянных односельчан и хранила их у себя дома. Вещи разложены по коробкам, подписанным фамилиями их обладателей. Стены дома женщины оклеены фотографиями тех, кто пострадал от жестоких рук нацистов. Хозяйка дома с ужасом рассказывает, что неевреи, жившие в Трахимброде, не смели прийти на помощь своим еврейским друзьям. Женщина не считает своё спасение счастьем. Она видит в этом скорее наказание, которое будет мучить её до самой смерти.

Отвечая на вопросы журналистов, Фоер неоднократно отмечал, что Августина, спасшая его деда, действительно существовала. Не является вымыслом и Софиевка. Однако писатель пробыл в Украине всего 3 дня. За это время он не успел найти ни местечко, ни женщину. В результате, ему пришлось воссоздать Трахимброд в своём воображении. Вероятно, Фоеру пришлось изучить огромное количество исторической литературы прежде, чем приступать к написанию романа. Тем не менее, не зная настоящей жизни евреев Восточной Европы, их обычаев и традиций, автор описывает американскую реальность, к которой он привык с самого детства.

Характеристика персонажей

Одессит Алекс

Весёлый жизнерадостный молодой человек живёт в Украине вместе со своими родителями. Алекс – выходец из семьи среднего достатка. Юноша получает высшее образование в университете.

Введя в повествование молодого одессита, автор преследовал определённые цели. Алекс воплощает собой неунывающий характер жителей Одессы, их стремление к восприятию жизни только с весёлой стороны и всепобеждающее жизнелюбие. Кроме этого, благодаря наличию иностранца, автор имеет возможность воплотить в жизнь один из своих творческих замыслов. Алекс учил английский в течение двух лет. Вероятно, отсутствие необходимых знаний, а может быть, предрасположенности к языкам, заставляют молодого человека коверкать английские слова. В результате, все его письма к новому другу получаются очень забавными. Такой приём значительно усложнил труд переводчиков, работавших с романом. Для самого Фоера, имеющего университетское образование, было не менее тяжёлым трудом практически «вывернуть» родной язык наизнанку.

Американец Джонатан

Джонатан вырос в богатой благополучной Америке. Став взрослым, он захотел узнать больше о родине своих предков. Главный герой хочет проникнуть в жизнь тех, кто дал жизнь его родителям, лучше узнать об их обычаях и традициях. Это желание и заставило его отправиться в далёкую незнакомую страну, которая так непохожа на его родину. Но молодому американцу удалось осуществить свою мечту лишь частично. Страны, где жили его предки, больше не существует. Это уже совсем другая Украина. Многие еврейские поселения, стоявшие здесь до прихода фашистов, были уничтожены во время войны.

Автор сделал одного из главных героев своим двойником, дав ему своё имя. Настоящему Джонатану Фоеру очень хотелось поделиться с читателями всем увиденным в Украине в период своего трёхдневного пребывания.

Однако путешествие не принесло ему достаточного количества информации. Многие цели, поставленные перед началом путешествия, не были достигнуты. Возможно, реальное пребывание писателя в Украине было не таким интересным, как ему хотелось. Именно поэтому он вынужден был придумать себе двойника, с которым произошло намного больше интересного, чем с ним самим. Превратив биографию в художественное произведение, Фоер получил возможность добавить в свой роман столько вымысла, сколько считал нужным.

Главная идея

Истина о том, что без прошлого нет ни настоящего, ни будущего, известна каждому. Стремление человека узнать как можно больше о жизни своих предков не случайно. Узнав лучше тех, без кого нас не было бы, мы можем узнать лучше самих себя. Незабытые ошибки прошлого помогут избежать многих ошибок в будущем.

Анализ произведения

Главной особенностью почти всех произведений Джонатана Фоера можно считать их исследовательский характер. Фоеру недостаточно просто придумать сюжет. Часть этого сюжета непременно должна быть взята из жизни. В одном из своих бестселлеров «Жутко громко и запредельно близко» автор связывает вымышленную историю маленького жителя Нью-Йорка с печально известными событиями 11 сентября 2001 года. Книга «Поедание животных» («Мясо») полностью построена на исследованиях. «Полная иллюминация» – это попытка автора соединить в себе историю и вымысел в равных пропорциях.

Чтобы создать у читателя ощущение правдоподобия, автор помещает своих героев в штетл – маленький мирок местных жителей. Иностранца многое удивляет в этом мирке. Некоторые порядки и обычаи могут показаться ему жуткими и непонятными. Вместе с героями в штетле оказывается и читатель. Обилие интересных подробностей заставляет дочитать книгу до конца. Публика увлекается так же, как увлёкся молодой американец, привыкший совершенно к другой действительности.

Похожие статьи

Книга Джонатана Сафрана Фоера “Жутко громко и запредельно близко”

Биография писателя Джонатана Сафрана Фоера

2 комментария

Судя по краткому содержанию, роман «Полная иллюминация» интересный и поучительный. Ведь тема холокоста актуальна до сих пор. Её мы освещали в главе «Раненое детство», когда готовили к печати книгу «Мы – дети войны – помним и знаем, как это было». От произвола фашистов страдал как еврейский народ, так и все граждане Советского Союза. И если я четвертую главу книги не могла даже проверять (очень тяжело читать о страданиях евреев, особенно детей), то первые три редактировала. Вот фрагмент одного из очевидцев того страшного времени: женщины, жившей в городе Ясиноватая:

В годы войны находилась на временно оккупированной территории в городе Ясиноватая, куда мы в 1935 году переехали из макеевского поселка Землянки.

В семье, кроме меня, были сестра Евгения 1928 года рождения и брат Александр 1929 года рождения. Отец, Авраменко Алексей Игнатьевич, до войны работал бухгалтером в системе общепита, мама – Евдокия Афанасьевна – домохозяйка.

Когда началась война, папа ушел на фронт, и маме пришлось зарабатывать на жизнь, чтобы прокормить нас четверых (В 1940 году 18-го мая родилась Полинка). Так мама стала работать в военном госпитале, который возглавлял опытный врач-хирург Оберемко Иван Никифорович.

Враг рвался к Донбассу, медики работали круглосуточно, и маме приходилось тяжело. Она оставляла нас под присмотром старшей сестры, которая была и няней, и поваром, и воспитателем. Когда фашисты были уже близко, госпиталь эвакуировался в город Баку. Мама также получила эваколист, но заболела Полинка, и пришлось остаться дома.

Жили впроголодь, но мама хорошо шила и вязала, так что людям из близлежащего сел за литр молока, килограмм зерна или овощей и фруктов что-то мастерила, а также обменивала свои вещи на продукты. Мы ходили в лес, на поля, чтобы найти что-нибудь съестное. А когда брат приносил птенцов, добывая их из гнезд, – это был праздник. Даже наш пес-дворняга Марсик иногда приносил кусок колбасы, хлеба или еще что-нибудь: это в теплое время немцы устраивали пикники на природе.

Однажды морозной зимой немцы на нашем огороде зарезали корову, и, пока её разделывали, Марсик уволок по снегу весь внутренний жир. Это была настоящая радость! Мы же в окно наблюдали, как фашисты метались, размахивали руками, не поняв, куда девался жир. Это было очень смешно.

Игрушек у нас не было, а тряпичные куклы шила сестра Женя из остатков тканей, наполняла песком или опилками, лицо рисовала химическим карандашом. Летом ходили в лес, играли в «пятнашки», «чижика». Что такое игра «чижик»? В земле делается небольшая ямка, а брат строгал из дерева две палочки – короткую и длинную. Длинная ложилась в ямку, другой ударяли по короткой, которая отлетала. В эту игру играли в основном мальчики.

Фактов жестокости фашистов я не видела. Но при отступлении мотоциклисты поджигали здание, в котором сейчас УТСЗН, первый этаж тогда занимал продовольственный магазин, открытый перед войной; здание поликлиники (тогда там был немецкий госпиталь, а на первом этаже находилась кухня). Но старики и подростки тушили эти пожары.

Мне запомнилось то время, когда мама работала на кухне при госпитале и её иногда вызывали в нерабочее время, так как наш дом находился на ул. Орджоникидзе (сейчас на этом месте горисполком). За это немец-повар давал что-нибудь из продуктов для нас, детей. Так что и среди немцев не все были фашистами.

Близился час освобождения Донбасса, шли упорные бои за узел. Сразу после освобождения мама пошла работать в детясли и младшую Полину брала с собой. В том же 1943 году мы получили похоронку на папу – он погиб 13 ноября на 1-м Белорусском фронте. Трудно представить, как мы пережили это горе. Но мама не сломалась, выдержала, жила ради нас…»

Страшные описания страданий в концлагерях – в книге воспоминаний детей войны. Вот небольшой фрагмент об этих ужасах: «На подъезде к лагерю была болотистая местность. Мы увидели массивные железные ворота, ров с черной водой, высокую стену и охрану с собаками. Всю одежду забрали, а вместо неё выдали полосатую робу, отличительный знак и номера: Василисе 33655, мне – 33656. Даже имена наши стерли. Сколько здесь находится узниц – понять было невозможно. Уже в мирное время я узнала: в Равенсбрюк фашисты отправили 132 тысячи женщин из 20 стран мира. Выжили около 2 тысяч.

Каждый день узниц будили в пять утра, выстраивали в любую погоду и держали на плацу по 2 часа. Потом раздавали завтрак – воду и кусочек хлеба. И это еще было хорошо, потому что обед представлял собой лишь варево из овощных очисток, а ужин – исключительно воду. Работать заставляли по 12 – 14 часов. Мы обустраивали лагерь. Одни женщины грузили камни в плетеные корзины и таскали их, другие, впряженные в каток, как лошади, укладывали дорогу. А вечером всех опять ожидало двухчасовое построение. И мы жутко боялись всего лишь покачнуться или упасть. Ведь тогда можно было угодить в крематорий или медицинский блок

Фотогалерея: Джонатан Сафран Фоер «Полная иллюминация»

«Полная иллюминация» — это писательский дебют Фоера, связанный с событиями Холокоста на территории Украины. Роман был издан в 2002 году, а экранизацию сняли тремя годами позже. Книга была тепло принята критиками и маститыми авторами, в течение трех лет роман перевели на 15 языков, в том числе и на русский.

В чем-то роман «Полная иллюминация» автобиографичен. Сам Фоер в 1999 году приезжал на Украину, чтобы добыть сведения о своем дедушке. А герой романа — молодой американец Джонатан, который приехал на Украину в поисках своих корней. Сопровождают его переводчик Алекс, «слепой» водитель и его сука-поводырь.

Повествование ведется и от лица Джонатана, и от лица Алекса. Джонатан рассказывает читателю о прошлом, об истории еврейского местечка Трахимброд, что под Луцком, уничтоженного фашистами в 1942 году. А его украинский переводчик Алекс в неповторимой колоритной манере рассказывает о настоящем, об их путешествии за этой историей полувековой давности.

Это путешествие изменит многое не только в жизни Джонатана. Алекс, узнавая о прошлом, неожиданно начинает по-другому смотреть на настоящее, из переводчика и, по сути, стороннего наблюдателя превращаясь в действующее лицо и соавтора книги. А его «слепой» дедушка из просто водителя превращается в их проводника. И оказывается, что он — часть этой истории, но хотел бы навсегда об этом забыть.

Тема романа довольно печальная, но, как сказал в книге Алекс: «Юмор — это единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ». Поэтому моментами книга смешная, моментами — грустная, и в целом производит впечатление серьезного произведения, которое написал несерьезный человек. Ну, или наоборот.

Сюжет романа непредсказуем: читатель никогда не знает, что ожидает героев буквально на следующем повороте дороги. На протяжении все повествования автор держит читателя в напряжении вплоть до той самой «полной иллюминации», которая наступает не только в жизни героев, но и в сознании читателя книги.

«Полная иллюминация» — это правдивая и жизнеутверждающая трагикомедия о связи прошлого и настоящего. Путешествуя вместе с героями книги, читатель многое откроет для себя. И даже если та самая «полная иллюминация» не наступит, роман определенно даст пищу для размышлений и поможет переосмыслить многие вещи.

Цитаты из книги

«Загадка зла: почему безусловно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми.
Загадка добра: Почему безусловно хорошие вещи случаются с безусловно плохими людьми»

«Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие»

«Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем»

«Единственное, что хуже самой печали, — это когда ты не можешь скрыть ее от других»

«Я не плохой человек. Я хороший человек, которому выпало жить в плохое время»

Описание книги «Полная иллюминация»

Описание и краткое содержание «Полная иллюминация» читать бесплатно онлайн.

Джонатан Сафран Фоер

Терпеть не могу предисловий. Во-первых, потому что они всегда намекают на некое превосходство того, кто их написал, над тем, кому они адресованы. (Так и хочется сказать, пролистывая: «Сам знаю, не дурак».) А во-вторых, потому что, дочитав книгу до конца, все равно приходится к ним возвращаться («Так о чем же все-таки все это было?»).

Но это как с советами детям: знаешь, что не помогут, а все равно даешь. Смотри по сторонам. Будь осторожен. Не пей холодное. Потому что желание поделиться нажитой мудростью — это почти условный рефлекс. А два с половиной года наедине с книгой — это почти мудрость.

Прошу только об одном: ничему не удивляться. «Полная иллюминация» — это роман, в котором иллюминация наступает не сразу. Для некоторых — никогда. Слишком легко пройти мимо и не нащупать во тьме выключателей. И еще прошу: приготовьтесь к литературной игре. Это серьезная книга, написанная несерьезным человеком. Или наоборот. В общем, как скажет один из героев: «Юмор — это единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ».

Кстати, о юморе. У Фоера он совершенно особый. Потому что половина книги написана от лица человека, который не знает английского. Вернее, сам-то он убежден, что знает, и даже лучше, чем Фоер, поэтому совершенно не стесняется. Его ошибки — неисчерпаемый источник комизма. То он употребляет слова в неверном контексте, то сыпет канцеляризмами, полагая, что этого требует эпистолярный слог, то путает времена, то слишком прямолинейно истолковывает значение идиомы. Эффект в результате получается неожиданный: от многократного повторения ошибки превращаются в правила, безграмотность начинает восприниматься как стиль. Но чтобы это по-настоящему оценить, нужно сделать усилие. Особенно вначале. От хорошего коньяка тоже ведь не сразу начинаешь получать удовольствие.

Допускаю, что у кого-то может возникнуть впечатление, будто переводчик оправдывается: на самом деле он просто не знает русского языка. Не стану отрицать: такое с ним иногда случается. Но это не тот случай. Здесь он сознательно ставил перед собой задачу сохранить для русскоязычного читателя то ощущение, которое испытывает от книги читатель англоязычный. Недоумение, возмущение, шок, а в конечном итоге — невыразимое удивление. Оказывается и, чтобы говорить о сложнейших вещах, грамоту знать совсем не обязательно. Тот, кому есть что сказать, найдет правильные слова, даже если их у него не больше, чем у Эллочки-Людоедки.

Тут самое время поискать правильные слова благодарности. Потому что во время работы переводчика неустанно подбадривали близкие, безропотно дожидался издатель и методично выводила из бесчисленных литературных тупиков наставница, искусствовед и друг Виктория Вайнер. Вита. Без ее тонкой, остроумной, дотошной правки книга осталась бы, наверное, не более чем упражнением переводчика-дилетанта. Это она довела ее до ума назло душившему ее раку. Это она, умирая, приказала ей долго жить.

В заключение могу лишь сказать, что старался наилучшайше и сделал лучшее из того, что мог, что было лучшим из того, что я мог бы сделать. Так написал Фоер. Больше мне добавить нечего.

Ваш смиренный переводчик

Просто и невозможно:

Увертюра к начатию необычайно емкотрудного путешествия

МОЕ ЗАКОННОЕ ИМЯ Александр Перчов. Но множественное число моих друзей обзывает меня Алекс, потому что так более изрекательнее. Мама обзывает меня Алексий-не-нервируй-меня! потому что я всегда ее нервирую. Если хотите знать, почему я всегда ее нервирую, так это потому, что я всегда где-нибудь с друзьями, рассеивая столько много валюты, исполняя столько много вещей, способных занервировать мать. Отец прежде обзывал меня Шапка — за ушанку, в которую я облачаюсь даже в летний месяц. Он прекратил меня так обзывать, потому что я распорядился, чтобы он прекратил меня так обзывать. Для меня это звучало по-мальчишески, а я привык считать себя мужчиной с мощью и производительностью. У меня много-много подружек, можете мне поверить, и у каждой для меня особое имя. Одна обзывает меня Бэби, не потому что я бэби, а потому что за мной нужно присматривать. Другая обзывает меня Ночь Напролет. Хотите знать, почему? Есть еще третья, которая обзывает меня Валюта, потому что я столько много ее рассеиваю вокруг. За это она целует след между моих ног. У меня есть миниатюрный брат, который обзывает меня Алли. Я от этого имени не сильно торчу, зато я сильно торчу от своего брата, так что о’кей, дозволяю ему обзывать себя Алли. Что же до его имени, то оно Игорек, но Отец обзывает его Неуклюжина, потому что он безостановочно прогуливается в предметы. Вот и за три дня до накануне он осинил себе глаз из-за плохого управления с кирпичной стеной. Если вам любопытно, как зовут мою суку, то ее зовут Сэмми Дэвис Наимладшая. Ее так зовут, потому что Сэмми Дэвис Младший был возлюбленным певцом Дедушки, а сука его, а не моя, и это не я, кто считает, что он слепой.

Что до меня, то я был произведен на свет в 1977-м, в один год с героем этой истории. По правде, жизнь у меня с тех пор была самая обыкновенная. Как я уже упоминал, я делаю много хороших вещей с самим собой и с другими, но это обыкновенные вещи. Я торчу от американских муви. Я торчу от негров, в особенности от Майкла Джексона. Я торчу, когда рассеиваю столько много валюты в знаменитых ночных клубах Одессы. Ламбургини Кантачес — это супер, но и капучини тоже. Многие подружки хотят предаться со мной плотским утехам в разных хороших аранжировках, включительно в Подвыпившем Кенгуру, Забаве Горького и Упрямом Зоопаркере. Если хотите знать, почему так много подружек меня домогается, то это потому, что для интимизации вдвоем я человек высшей пробы. Уютный и беспощадно смешной — а это выигрышные вещи. И все же я знаю много людей, которые торчат от скороходных машин и знаменитых дискотек. А таких, которые запускают свой вездеход в междубюстье (что всегда заканчивается липкостью под подбородком), у меня и рук не хватит пересчитать. Людей с именем Алекс тоже много. (Только у меня дома трое!) Вот почему я начал брызгать весельем от перспективы отправиться в Луцк и переводить для Джонатана Сафрана Фоера. Это обещало быть необыкновенным.

На втором году обучения английским языком в университете я произвел безрассудно ошеломительный результат. Это была внушительная вещь, потому что мой инструктор имел говно среди мозгов. Мама до того была гордая, что сказала: «Алексий-не-нервируй-меня! Ты теперь предмет моей гордости». Я запросил купить кожаные брюки, но она отказала. «Шорты?» — «Нет». Отец тоже был до того гордый. Он сказал: «Шапка», — а я сказал: «Не обзывай меня этим», — и он сказал: «Алекс, теперь ты предмет материнской гордости».

Мама у меня смиренная женщина. Очень-очень смиренная. Она горбатит в маленьком кафе, удаленном на один час от нашего дома. Она презентует посетителям еду и питье, а мне говорит: «Я всхожу на автобус на час, чтобы работать весь день, делая вещи, которые ненавижу. Хочешь знать, почему? Ради тебя, Алексий-не-нервируй-меня! Когда-нибудь и ты станешь делать для меня вещи, которые ненавидишь. Это потому, что мы семья». Чего она не ухватывает, так это что я уже делаю для нее вещи, которые ненавижу. Я ее слушаю, когда она со мной разговаривает. Я воздерживаюсь жаловаться о моих пигмейских карманных средствах. И упомянул ли я уже, что нервирую ее далеко не так много, как жаждал бы. Но это не потому, что мы семья. Все эти вещи я делаю, потому что они элементарные вежливости. Это идиома, которой научил меня герой. И еще потому, что я не жопа с факинг-дыркой. Это еще одна идиома, которой научил меня герой.

Отец горбатит в туристическом агентстве, озаглавленном Туры Наследия. Оно для таких евреев, как мой герой, которым приспичивает покинуть эту облагороженную страну Америку и посетить смиренные городки в Польше и в Украине. С евреев, которые пытаются отрыть места, где некогда обитали их семьи, агентство отца сшибает за переводчика, гида и водителя. О’кей, до этой поездки я никогда не встречал еврея как такового. Но это их вина, а не моя, потому что я всегда не только был готов с ними встретиться, но даже без большого энтузиазма. Снова буду честен и упомяну, что до поездки я полагал, что евреи имеют говно среди мозгов. Я так заключил, потому что они платили Отцу столько много валюты, чтобы сделать отпуск из Америки в Украину. Но потом я встретил Джонатана Сафрана Фоера, и я вам скажу, что у него нет говна среди мозгов. Он многоумный еврей.

Что же до Неуклюжины, которую я никогда не обзываю Неуклюжиной, а всегда Игорьком, то это мальчик — высший сорт. Теперь мне очевидно, что он станет мужчиной с мощью и производительностью и что его мозг будет повышенно мускулистым. Мы не ведем объемистых разговоров, потому что он такой молчаливый человек, но я уверен, что мы друзья, и не думаю, что солгу, если скажу, что друзья первостепенные. Я обучил Игорька быть человеком от мира сего. Для одного примера, третьего дня я экспонировал ему непристойный журнал, чтобы он мог составить себе представление о тех многих позициях, в которых я предаюсь плотским утехам. «Так выглядит позиция шестьдесят девять», — сообщил ему я, презентуя перед ним журнал. На главное я указал пальцем, точнее, двумя, чтобы он ничего не упустил. «А почему ее обозвали шестьдесят девять?» — спросил он, охваченный неугасимым огнем любознательности. «Ее изобрели в 1969 году. Мой друг Грегори знаком с другом племянника изобретателя». — «А как же люди жили до 1969 года?» — «Просто сосали член или жевали передок, но никогда дуэтом». Будь моя воля, я бы сделал из него настоящего VIP.[1]


Статьи по теме