Книга Сатановского Моя Жизнь Среди Евреев

      Комментарии к записи Книга Сатановского Моя Жизнь Среди Евреев отключены

Книга Сатановского Моя Жизнь Среди Евреев.rar
Закачек 1801
Средняя скорость 2342 Kb/s

О книге «Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика»

Жизнь человека как дерево, и корней у этого дерева много. Что-то досталось от родителей. Что-то от друзей или врагов. Или взято из книг, которые накладывают свой отпечаток – и еще какой! Те, кто их во все века запрещал, складывал в спецхраны или сжигал, отлично это понимали. Настоящая книга – калейдоскоп портретов, событий, ситуаций, исторических фактов и исторических анекдотов, воскресших под пером Евгения Сатановского. Не привычного читателю героя теле– и радиоэфира, а одного из лидеров советского еврейского подполья конца 80-х, стоявшего у истоков возрождения еврейских национальных институтов страны в 90-е и все последующие годы. Мало кто из тех, кому автор знаком как ученый и журналист, предприниматель и меценат, представляет себе еврейские страницы его биографии. Помогут ли они читателю понять, кто такие русские евреи и чего они хотят от жизни? Не исключено. Как складывалась жизнь евреев в Российской империи и прочих странах, упомянутых автором, на протяжении веков и тысячелетий и к каким результатам это привело? Возможно. Ну а чего от автора хотеть еще?

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика» Сатановский Евгений Янович бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика

Эта книга закончена через год после предыдущей – с полугодовым опозданием по сравнению с графиком, который был согласован с издательством. Не то чтобы автор полагал, что без этой, третьей за короткое время стопки бумаги, испорченной им для ЭКСМО, миру станет много хуже и он от этого сильно пострадает. Тем более что на повестке дня и так стоял конец света, назначенный всемирной корпорацией жуликов на 21 декабря 2012 года для готовых к ним прислушаться идиотов, в соответствии с окончанием очередного календарного цикла древних индейцев майя. Но организм оценил результаты предыдущего периода работы и решил дать сбой. Нормальная летняя серия операций – сердце, ноги… В предыдущий раз, сразу после подписания договора на серию из пяти книг, отказали глаза. Близорукость, заработанная еще в детстве чтением Жюля Верна и капитана Майн Рида под одеялом с фонариком, начала стремительно прогрессировать.

Как сообщили врачи, заменив хрусталики на обоих глазах, сказалась работа в горячем цеху московского завода «Серп и молот», которой на протяжении длительного периода в 80-е автор кормил семью. Поскольку инженер тогда получал гроши – в качестве рабочего. Называлось это «прицепщик горячего металла». Помесь гориллы с беговой лошадью. Много бегаешь, много работаешь руками и всегда есть шанс не вернуться со смены живым, поскольку с техникой безопасности не просто плохо, а вообще никак. Помнится, за первые полгода 1989-го из родного сортопрокатного цеха вынесли девять покойников. Но много и получаешь.

Рабочие вообще получали при советской власти не в пример инженерии. Почему многие инженеры, и автор в их числе, чтобы нормально жить, «закапывали» диплом. За что, как говорили, могли дать пару лет. Родина любила своих сыновей и заботилась о том, чтобы каждый из них находился на отведенном ему месте. Автор этого не проверял, тем более что горячий стаж зарабатывал сам, но на медкомиссию к окулисту ходили другие. Иначе черта с два его бы к этой работе подпустили. А что было делать инженеру с семьей в Советском Союзе? Ну, можно еще было быть техническим гением.

Папа, с его сорока патентами и лицензиями, как раз им и был. Его непрерывная разливка стали – единственный в металлургии технический процесс, изобретенный в СССР, – кормил семью вполне достойно. Благо продали эти изобретения в 60–80-е годы куда только можно. Во Францию и США. В Алжир и Китай. В Германию и Великобританию. Наконец, в Японию, где «Кобэ-стил» на этом чрезвычайно процвела. И оттуда папе долго приходили рождественские открытки с Фудзиямой и иероглифами.

Страна за его оборудование получила в итоге, судя по сохранившимся в семейном архиве бумагам, то ли 46, то ли 49 миллионов долларов. Из которых папе было выплачено в общей сложности тысяч 20 рублями и, в 80-е годы, столько же чеками. Большие были деньги. Помнится, одно из изобретений ушло государству за 20 голландских гульденов, которых, естественно, изобретатели в глаза не видели. Продашь государству изобретение ни за грош, тогда его внедрят, а тебе дадут чуток рублей. Предварительно вписав в список создателей директора, секретаря парткома и прочее начальство по потребности. Нет – гуляй.

Сорвалась вся эта карусель только один раз, когда трое авторов за особенно ценную работу были поданы на Ленинскую премию. Список причастных тогда разбух до неприличного размера, и его надо было сокращать. Вот их и сократили. Кто были такие по советской табели о рангах Мясоедов, Карпека и Ян Сатановский? Никто. И звать их было никак. Перебьются. И перебились бы, если бы список в ЦК не попал на стол к Анатолию Манохину лично. Кто помнит – был такой человек. Институт имени Байкова, объединение «Тулачермет». По всем понятиям системы – Большой Босс. А поскольку учился он в свое время вместе с отцом и у него списывал, хорошо знал, кто есть кто и кто чего стоит. Задал вопрос. Получил ответ. Озверел. В общем, Ленинскую не получил никто. Поскольку дружба – она и в Африке дружба. Хоть фронтовая. Хоть институтская. Хоть заводская. Вне зависимости от того, кто вышел в большие начальники, а кто так, головой и руками на хлеб зарабатывает.

Так что, если не учитывать привходящих непредсказуемых факторов, вроде вышеописанного, хор-рошая была система. Справедливая, аж сил нет. Хочешь сей, а хочешь куй… В «Кобэ-стил», куда наивные японцы папу долго и настойчиво звали работать, его, естественно, не отпустили. Япония. 60-е годы. Слишком жирно для простого главного конструктора. Да и вообще он за границей ни разу не был. В Англию сам отказался – времена были еще те. 100-процентная гарантия посадки по возвращении, причем вместе с семьей. В Китай Б-г упас, там как раз началась культурная революция.

Опять-таки он удачно отвертелся от статьи о нем в Большой советской энциклопедии. Тоже была гарантия прогулки в места не столь отдаленные. После очередной чистки рядов подписчикам приходила новая, политически правильная страница без описания биографии разоблаченного врага народа или вредителя, с указанием, в какой именно том вставить, на место исходной. Ту, первую страницу надлежало вырезать и уничтожить. Чтобы и следа не осталось в истории страны от коварного врага, замаскировавшегося под нашего человека. И да здравствует Советская власть и лично товарищ Сталин. А также товарищи Берия, Каганович, Маленков, Хрущев и, до поры, не к тем примкнувший Шепилов.

Который, Дмитрий Трофимович, был в пору раннего детства автора соседом по подъезду на Кутузовском, жил на этаж ниже, на шестом, и до самого своего восстановления в партии – уже при Брежневе, пока не переехал в положенный по старому-новому статусу дом, с авторской бабушкой дружил. Благо при Хрущеве папе, как человеку сугубо городскому, удалось послать подальше инициативу партии и правительства по переброске инженерных кадров на руководство целинными совхозами. Поскольку он не был коммунистом и от предложений вступить в ряды упорно уклонялся. Членов партии в семье и без него хватало. Хотя его собственный отец – дед автора, погибший от полученных на фронте ран в 1944-м, как раз в их числе не состоял.

Но это все лирика и преамбула. Навеяло по ассоциации. Так вот, металлурги и прочие технари в стране долго не жили. Горячий стаж на то и позволял выйти на пенсию в 55 или 50, что до этой пенсии далеко не все доживали. Как, впрочем, и до нормальной, в 60 лет. Во всяком случае, ни отец, ни тесть автора не дожили. Отец скончался от инфаркта. И месяца через два по всем его изобретениям, в соответствии с которыми он был изобретателем номер один в институте, московский ГИПРОМЕЗ платить перестал. Причем оклад и должность у него в 1983-м были такими же, как и в 1961-м, когда он в это здание на проспекте Мира, 101, был переведен со всем своим отделом из «Стальпроекта».

Тесть умер от рака легких. Сварщик был. Талант от Б-га. Делал все то, что ни у кого не получалось. Золотые руки. За полгода, пока его лечили в киевской больнице от плеврита, которого у него не было, сварил отличную ограду вокруг медицинского комплекса. После чего был выписан умирать домой, поскольку пошли метастазы. Он-то как раз в партии состоял. Однако орден, на который был представлен заводским руководством в качестве передовика производства, не получил. Позднее коллеги по работе, отводя глаза в сторону, сказали, что Киев его зарубил по национальному признаку. Еврей, понимаешь. Не та нация. Неправильно поймут. И выдали вместо ордена чешскую пепельницу из массивного цветного стекла. Хорошая пепельница. До сих пор стоит.

Ну да это дело прошлое. Как говорил в «Белом солнце пустыни» товарищу Сухову таможенник Верещагин: «Была у меня таможня, были контрабандисты. Теперь таможни нет, контрабандистов тоже нет…» Двадцать с лишним лет нет Советского Союза. Давно ничего не прокатывают на заводе «Серп и молот». Бывшие инженеры и прочие технари уехали, спились или вписались в новую действительность. Кто как мог. Некоторые даже и неплохо. Хотя за державу обидно. Сволочная она была на редкость, и правили ей редкостные сволочи. Нынешние им, в этом смысле, в подметки не годятся. Но, как говаривал незабвенный Никита Сергеевич, свое г-но малиной пахнет. И ведь знал, что говорил!

Annotation

Жизнь человека как дерево, и корней у этого дерева много. Что-то досталось от родителей. Что-то от друзей или врагов. Или взято из книг, которые накладывают свой отпечаток – и еще какой! Те, кто их во все века запрещал, складывал в спецхраны или сжигал, отлично это понимали. Настоящая книга – калейдоскоп портретов, событий, ситуаций, исторических фактов и исторических анекдотов, воскресших под пером Евгения Сатановского. Не привычного читателю героя теле– и радиоэфира, а одного из лидеров советского еврейского подполья конца 80-х, стоявшего у истоков возрождения еврейских национальных институтов страны в 90-е и все последующие годы. Мало кто из тех, кому автор знаком как ученый и журналист, предприниматель и меценат, представляет себе еврейские страницы его биографии. Помогут ли они читателю понять, кто такие русские евреи и чего они хотят от жизни? Не исключено. Как складывалась жизнь евреев в Российской империи и прочих странах, упомянутых автором, на протяжении веков и тысячелетий и к каким результатам это привело? Возможно. Ну а чего от автора хотеть еще?

Часть I. Введение в еврееведение

«Зачем я еврей?» и как с ним бороться

На кой черт народу, что он – избранный

Европейские сефарды – пираты и мушкетеры

Еврейские корни и хазарский вопрос

Общины вымершие и выжившие: о влиянии тундры на еврейское самосознание

Евреи африканские и азиатские

Раскольники древние, раскольники средневековые и еврейская экзотика

Бог мой – Бог Израиля

Не верь коню леченому

Дорога, перекресток и шалман как русская национальная идея

Информация к размышлению.

Часть II. Подполье

О профессионалах и дилетантах

От царя до Сталина, от Сталина до Брежнева, от Брежнева до Горбачева

Сатанов, империя и Горби

Ехать – не ехать

Живут же люди… Венгрия. Год 1978-й

Русские на рупь дороже

О тех, которым повезло

Поговорить о голубях…

О национальном очаге еврейского народа и рулете из моржа

От Евсекции и Михоэлса до Вергелиса и ЦК

Тора в двух чемоданах

Иврит, которого не было

Холокост по-советски, или О выборе объектов строительства на братских могилах

Государственный антисемитизм как охранитель еврейского народа и еврейского государства

Фашизм в России – начало большого пути

Интифада на Красной Пресне

Страна уходит из-под ног

Сочувствующие и братья

Евреи и интеллигенция – брак по любви

Еврей как средство передвижения

Мы вышли в финал

Информация к размышлению.

Часть III. Диаспора на переломе

Евреи и СССР: акт заключительный – занавес

На переломе империи – Ваад СССР

Хватит шнорничать и Добрый день

Три процента с Рима

Евреи кочевые, обыкновенные

Заметки еврейского путешественника

Продолжение заметок дорожных и придорожных

Шаббат в Берлине и фото на фоне американского сенатора

«Ханука в Сибири», еврейский футбол и другие развлечения тюменского врача

Ваад России – конец иллюзий

Евгений Сатановский

Моя жизнь среди евреев. Записки бывшего подпольщика

От автора

Эта книга закончена через год после предыдущей – с полугодовым опозданием по сравнению с графиком, который был согласован с издательством. Не то чтобы автор полагал, что без этой, третьей за короткое время стопки бумаги, испорченной им для ЭКСМО, миру станет много хуже и он от этого сильно пострадает. Тем более что на повестке дня и так стоял конец света, назначенный всемирной корпорацией жуликов на 21 декабря 2012 года для готовых к ним прислушаться идиотов, в соответствии с окончанием очередного календарного цикла древних индейцев майя. Но организм оценил результаты предыдущего периода работы и решил дать сбой. Нормальная летняя серия операций – сердце, ноги… В предыдущий раз, сразу после подписания договора на серию из пяти книг, отказали глаза. Близорукость, заработанная еще в детстве чтением Жюля Верна и капитана Майн Рида под одеялом с фонариком, начала стремительно прогрессировать.

Как сообщили врачи, заменив хрусталики на обоих глазах, сказалась работа в горячем цеху московского завода «Серп и молот», которой на протяжении длительного периода в 80-е автор кормил семью. Поскольку инженер тогда получал гроши – в качестве рабочего. Называлось это «прицепщик горячего металла». Помесь гориллы с беговой лошадью. Много бегаешь, много работаешь руками и всегда есть шанс не вернуться со смены живым, поскольку с техникой безопасности не просто плохо, а вообще никак. Помнится, за первые полгода 1989-го из родного сортопрокатного цеха вынесли девять покойников. Но много и получаешь.

Рабочие вообще получали при советской власти не в пример инженерии. Почему многие инженеры, и автор в их числе, чтобы нормально жить, «закапывали» диплом. За что, как говорили, могли дать пару лет. Родина любила своих сыновей и заботилась о том, чтобы каждый из них находился на отведенном ему месте. Автор этого не проверял, тем более что горячий стаж зарабатывал сам, но на медкомиссию к окулисту ходили другие. Иначе черта с два его бы к этой работе подпустили. А что было делать инженеру с семьей в Советском Союзе? Ну, можно еще было быть техническим гением.

Папа, с его сорока патентами и лицензиями, как раз им и был. Его непрерывная разливка стали – единственный в металлургии технический процесс, изобретенный в СССР, – кормил семью вполне достойно. Благо продали эти изобретения в 60–80-е годы куда только можно. Во Францию и США. В Алжир и Китай. В Германию и Великобританию. Наконец, в Японию, где «Кобэ-стил» на этом чрезвычайно процвела. И оттуда папе долго приходили рождественские открытки с Фудзиямой и иероглифами.

Страна за его оборудование получила в итоге, судя по сохранившимся в семейном архиве бумагам, то ли 46, то ли 49 миллионов долларов. Из которых папе было выплачено в общей сложности тысяч 20 рублями и, в 80-е годы, столько же чеками. Большие были деньги. Помнится, одно из изобретений ушло государству за 20 голландских гульденов, которых, естественно, изобретатели в глаза не видели. Продашь государству изобретение ни за грош, тогда его внедрят, а тебе дадут чуток рублей. Предварительно вписав в список создателей директора, секретаря парткома и прочее начальство по потребности. Нет – гуляй.

Сорвалась вся эта карусель только один раз, когда трое авторов за особенно ценную работу были поданы на Ленинскую премию. Список причастных тогда разбух до неприличного размера, и его надо было сокращать. Вот их и сократили. Кто были такие по советской табели о рангах Мясоедов, Карпека и Ян Сатановский? Никто. И звать их было никак. Перебьются. И перебились бы, если бы список в ЦК не попал на стол к Анатолию Манохину лично. Кто помнит – был такой человек. Институт имени Байкова, объединение «Тулачермет». По всем понятиям системы – Большой Босс. А поскольку учился он в свое время вместе с отцом и у него списывал, хорошо знал, кто есть кто и кто чего стоит. Задал вопрос. Получил ответ. Озверел. В общем, Ленинскую не получил никто. Поскольку дружба – она и в Африке дружба. Хоть фронтовая. Хоть институтская. Хоть заводская. Вне зависимости от того, кто вышел в большие начальники, а кто так, головой и руками на хлеб зарабатывает.

Так что, если не учитывать привходящих непредсказуемых факторов, вроде вышеописанного, хор-рошая была система. Справедливая, аж сил нет. Хочешь сей, а хочешь куй… В «Кобэ-стил», куда наивные японцы папу долго и настойчиво звали работать, его, естественно, не отпустили. Япония. 60-е годы. Слишком жирно для простого главного конструктора. Да и вообще он за границей ни разу не был. В Англию сам отказался – времена были еще те. 100-процентная гарантия посадки по возвращении, причем вместе с семьей. В Китай Б-г упас, там как раз началась культурная революция.

Опять-таки он удачно отвертелся от статьи о нем в Большой советской энциклопедии. Тоже была гарантия прогулки в места не столь отдаленные. После очередной чистки рядов подписчикам приходила новая, политически правильная страница без описания биографии разоблаченного врага народа или вредителя, с указанием, в какой именно том вставить, на место исходной. Ту, первую страницу надлежало вырезать и уничтожить. Чтобы и следа не осталось в истории страны от коварного врага, замаскировавшегося под нашего человека. И да здравствует Советская власть и лично товарищ Сталин. А также товарищи Берия, Каганович, Маленков, Хрущев и, до поры, не к тем примкнувший Шепилов.

Который, Дмитрий Трофимович, был в пору раннего детства автора соседом по подъезду на Кутузовском, жил на этаж ниже, на шестом, и до самого своего восстановления в партии – уже при Брежневе, пока не переехал в положенный по старому-новому статусу дом, с авторской бабушкой дружил. Благо при Хрущеве папе, как человеку сугубо городскому, удалось послать подальше инициативу партии и правительства по переброске инженерных кадров на руководство целинными совхозами. Поскольку он не был коммунистом и от предложений вступить в ряды упорно уклонялся. Членов партии в семье и без него хватало. Хотя его собственный отец – дед автора, погибший от полученных на фронте ран в 1944-м, как раз в их числе не состоял.

Но это все лирика и преамбула. Навеяло по ассоциации. Так вот, металлурги и прочие технари в стране долго не жили. Горячий стаж на то и позво .


Статьи по теме