Книга 475 Градусов по Фаренгейту

      Комментарии к записи Книга 475 Градусов по Фаренгейту отключены

Книга 475 Градусов по Фаренгейту.rar
Закачек 3009
Средняя скорость 8200 Kb/s

Annotation

Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту» — это классика научной фантастики.

Предисловие к изданию романа «451 градус по Фаренгейту», 1966 год

Рэй Брэдбери

451 градус по Фаренгейту

451° по Фаренгейту — температура, при которой воспламеняется и горит бумага.

ДОНУ КОНГДОНУ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ

Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперёк.

Хуан Рамон Хименес

Предисловие к изданию романа «451 градус по Фаренгейту», 1966 год

С девяти лет и до подросткового возраста я проводил по крайней мере два дня в неделю в городской библиотеке в Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим запах книг, словно заморских специй, пьянеющим от них ещё до чтения.

Позже, молодым писателем, я обнаружил, что лучший способ вдохновиться — это пойти в библиотеку Лос Анджелеса и бродить по ней, вытаскивая книги с полок, читать — строчку здесь, абзац там, выхватывая, пожирая, двигаться дальше и затем внезапно писать на первом попавшемся кусочке бумаги. Часто я стоял часами за столами-картотеками, царапая на этих клочках бумаги (их постоянно держали в библиотеке для записок исследователей), боясь прерваться и пойти домой, пока мной владело это возбуждение.

Тогда я ел, пил и спал с книгами — всех видов и размеров, цветов и стран: Это проявилось позже в том, что когда Гитлер сжигал книги, я переживал это так же остро как и, простите меня, когда он убивал людей, потому что за всю долгую историю человечества они были одной плоти. Разум ли, тело ли, кинутые в печь — это грех, и я носил это в себе, проходя мимо бесчисленных дверей пожарных станций, похлопывая служебных собак, любуясь своим длинным отражением в латунных шестах, по которым пожарники съезжают вниз. И я часто проходил мимо пожарных станций, идя и возвращаясь из библиотеки, днями и ночами, в Иллинойсе, мальчиком.

Среди записок о моей жизни я обнаружил множество страниц с описанием красных машин и пожарных, грохочущих ботинками. И я вспоминаю одну ночь, когда я услышал пронзительный крик из комнаты в доме моей бабушки, я прибежал в ту комнату, распахнул дверь, чтобы заглянуть вовнутрь и закричал сам.

Потому что там, карабкаясь по стене, находился светящийся монстр. Он рос у меня на глазах. Он издавал мощный рёвущий звук, словно из печи и казался фантастически живым, когда он питался обоями и пожирал потолок.

Это был, конечно, огонь. Но он казался ослепительным зверем, и я никогда не забуду его и то как он заворожил меня, прежде чем мы убежали, чтобы наполнить ведро и убить его насмерть.

Наверное эти воспоминания — о тысячах ночей в дружелюбной, тёплой, огромной темноте, с лужами зелёного света ламп, в библиотеках, и пожарных станциях, и злобном огне, посетившем наш дом собственной персоной, соединившись позже со знанием о новых несгораемых материалах, послужили тому, чтобы «451 градус по Фаренгейту» вырос из записок в абзацы, из абзацев в повесть.

«451 градус по Фаренгейту» был полностью написан в здании библиотеки Лос-Анджелеса, на платной пишущей машинке, которой я был вынужден скармливать десять центов каждые полчаса. Я писал в комнате, полной студентов, которые не знали, что я там делал, точно так же как я не знал что они там делали. Наверное, какой-то другой писатель работал в этой комнате. Мне нравиться так думать. Есть ли лучшее место для работы, нежели глубины библиотеки?

Но вот я ухожу, и передаю Вас в руки самого себя, под именем Монтэг, в другой год, с кошмаром, с книгой, зажатой в руке, и книгой спрятанной в голове. Пожалуйста, пройдите с ним небольшой путь.

Часть 1

ОЧАГ И САЛАМАНДРА

Жечь было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются. Медный наконечник брандспойта зажат в кулаках, громадный питон изрыгает на мир ядовитую струю керосина, кровь стучит в висках, а руки кажутся руками диковинного дирижёра, исполняющего симфонию огня и разрушения, превращая в пепел изорванные, обуглившиеся страницы истории. Символический шлем, украшенный цифрой 451, низко надвинут на лоб, глаза сверкают оранжевым пламенем при мысли о том, что должно сейчас произойти: он нажимает воспламенитель — и огонь жадно бросается на дом, окрашивая вечернее небо в багрово-жёлто-чёрные тона. Он шагает в рое огненно-красных светляков, и больше всего ему хочется сделать сейчас то, чем он так часто забавлялся в детстве, — сунуть в огонь прутик с леденцом, пока книги, как голуби, шелестя крыльями-страницами, умирают на крыльце и на лужайке перед домом, они взлетают в огненном вихре, и чёрный от копоти ветер уносит их прочь.

Жёсткая улыбка застыла на лице Монтэга, улыбка-гримаса, которая появляется на губах у человека, когда его вдруг опалит огнём и он стремительно отпрянет назад от его жаркого прикосновения.

Он знал, что, вернувшись в пожарное депо, он, менестрель огня, взглянув в зеркало, дружески подмигнёт своему обожжённому, измазанному сажей лицу. И позже в темноте, уже засыпая, он всё ещё будет чувствовать на губах застывшую судорожную улыбку. Она никогда не покидала его лица, никогда, сколько он себя помнит.

Он тщательно вытер и повесил на гвоздь чёрный блестящий шлем, аккуратно повесил рядом брезентовую куртку, с наслаждением вымылся под сильной струёй душа и, насвистывая, сунув руки в карманы, пересёк площадку верхнего этажа пожарной станции и скользнул в люк. В последнюю секунду, когда катастрофа уже казалась неизбежной, он выдернул руки из карманов, обхватил блестящий бронзовый шест и со скрипом затормозил за миг до того, как его ноги коснулись цементного пола нижнего этажа.

Выйдя на пустынную ночную улицу, он направился к метро. Бесшумный пневматический поезд поглотил его, пролетел, как челнок, по хорошо смазанной трубе подземного туннеля и вместе с сильной струёй тёплого воздуха выбросил на выложенный жёлтыми плитками эскалатор, ведущий на поверхность в одном из пригородов.

Насвистывая, Монтэг поднялся на эскалаторе навстречу ночной тишине. Не думая ни о чём, во всяком случае, ни о чём в особенности, он дошёл до поворота. Но ещё раньше, чем выйти на угол, он вдруг замедлил шаги, как будто ветер, налетев откуда-то, ударил ему в лицо или кто-то окликнул его по имени.

Уже несколько раз, приближаясь вечером к повороту, за которым освещённый звёздами тротуар вёл к его дому, он испытывал это странное чувство. Ему казалось, что за мгновение до того, как ему повернуть, за углом кто-то стоял. В воздухе была какая-то особая тишина, словно там, в двух шагах, кто-то притаился и ждал и лишь за секунду до его появления вдруг превратился в тень и пропустил его сквозь себя.

Может быть, его ноздри улавливали слабый аромат, может быть, кожей лица и рук он ощущал чуть заметное повышение температуры вблизи того места, где стоял кто-то невидимый, согревая воздух своим теплом. Понять это было невозможно. Однако, завернув за угол, он всякий раз видел лишь белые плиты пустынного тротуара. Только однажды ему показалось, будто чья-то тень мелькнула через лужайку, но всё исчезло, прежде чем он смог вглядеться или произнести хоть слово.

Сегодня же у поворота он так замедлил шаги, что почти остановился. Мысленно он уже был за углом — и уловил слабый шорох. Чьё-то дыхание? Или движение воздуха, вызванное присутствием кого-то, кто очень тихо стоял и ждал?

Он завернул за угол.

По залитому лунным светом тротуару ветер гнал осенние листья, и казалось, что идущая навстречу девушка не переступает по плитам, а скользит над ними, подгоняемая ветром и листвой. Слегка нагнув голову, она смотрела, как носки её туфель задевают кружащуюся листву. Её тонкое матовой белизны лицо светилось ласковым, неутолимым любопытством. Оно выражало лёгкое удивление. Тёмные глаза так пытливо смотрели на мир, что, казалось, ничто не могло от них ускользнуть. На ней было белое платье, оно шелестело. Монтэгу чудилось, что он слышит каждое движение её рук в такт шагам, что он услышал даже тот легчайший, неуловимый для слуха звук — светлый трепет её лица, когда, подняв голову, она увидела вдруг, что лишь несколько шагов отделяют её от мужчины, стоящего посреди тротуара.

Ветви над их головами, шурша, роняли сухой дождь листьев. Девушка остановилась. Казалось, она готова была отпрянуть назад, но вместо того она пристально поглядела на Монтэга, и её тёмные, лучистые, живые глаза так просияли, как будто он сказал ей что-то необыкновенно хорошее. Но он знал, что его губы произнесли лишь простое приветствие. Потом, видя, что девушка, как заворожённая, смотрит на изображение саламандры, на рукаве его тужурки и на диск с фениксом, приколотый к груди, он заговорил:

— Вы, очевидно, наша новая соседка?

— А вы, должно быть… — она наконец оторвала глаза от эмблем его профессии, — пожарник? — Голос её замер.

— Как вы странно это сказали.

— Я… я догадалась бы даже с закрытыми глазами, — тихо проговорила она.

— Запах керосина, да? Моя жена всегда на это жалуется. — Он засмеялся. — Дочиста его ни за что не отмо .

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

Информация о книге

Новые цитаты из книги 451 градус по Фаренгейту (Всего: 10)

Всему свое время. Время разрушать и время строить. Время молчать и время говорить.

Сами создавайте то, что может спасти мир, — и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу.

Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.

«451 градус по Фаренгейту» (англ. Fahrenheit 451 ) — научно-фантастический роман-антиутопия Рэя Брэдбери, изданный в 1953 году. Роман описывает американское общество близкого будущего, в котором книги находятся под запретом; «пожарные», к числу которых принадлежит и главный герой Гай Монтэг, сжигают любые найденные книги. В ходе романа Монтэг разочаровывается в идеалах общества, частью которого он является, становится изгоем и присоединяется к небольшой подпольной группе маргиналов, сторонники которой заучивают тексты книг, чтобы спасти их для потомков. Название книги объясняется в эпиграфе: «451 градус по Фаренгейту — температура, при которой воспламеняется и горит бумага».

Образы и темы романа, в том числе тема сожжения книг, подвергались различным интерпретациям, в том числе как метафора государственной цензуры и притеснения свободомыслия в тоталитарном обществе. Роман был написан в годы маккартизма в США, и Брэдбери в 1950-е годы говорил о нем как о реакции на тогдашние события [1] . В более поздних интервью, однако, Брэдбери говорил об угрозе чтению и книжной культуре со стороны одурманивающих средств массовой информации, в первую очередь телевидения [2] .

В 1954 году книга была удостоена премии Американской академии искусств и литературы и золотой медали Клуба Содружества Калифорнии (англ.) русск. . В 1984 году она была включена в «Зал славы» премии «Прометей», а в 2004 году удостоена премии «Хьюго», выданной «ретроспективно». Роман был неоднократно адаптирован, в том числе в виде фильма (1966) и радиопостановки BBC Radio 1 (1982). Брэдбери сам адаптировал «451 градус по Фаренгейту» в сценарий для театральной постановки и записал аудиоверсию книги — в 1977 она была номинирована на премию «Грэмми». Он также принимал участие в создании текстовой компьютерной игры Fahrenheit 451 (англ.) русск. (1984), выступающей своего рода продолжением романа. На 2018 год в производстве находится основанный на книге телефильм компании HBO.

Роман «451 градус по Фаренгейту» рассказывает об обществе, в котором литература находится под запретом, а пожарные должны сжигать все запрещённые книги, которые обнаружат, причём — вместе с жилищами владельцев. Владельцы книг при этом подлежат аресту, одного из них даже отправляют в сумасшедший дом. Автор изобразил людей, потерявших связь друг с другом, с природой, с интеллектуальным наследием человечества. Люди спешат на работу или с работы, никогда не говоря о том, что они думают или чувствуют, разглагольствуя лишь о бессмысленном и пустом, восторгаются только материальными ценностями. Дома они окружают себя интерактивным телевидением, проецирующимся сразу на стены (в которые встроены кинескопы), и заполняют своё свободное время просмотром телевизионных передач, бесконечных и бестолковых сериалов. Однако «благополучное», на первый взгляд, государство находится на пороге тотальной разрушительной войны, которой всё же суждено начаться под занавес произведения.

Главный герой романа, «пожарный» [3] Гай Монтэг, знакомится с семнадцатилетней девушкой Клариссой Маклеллан и начинает понимать, что возможна иная жизнь. Клариссу считают странной из-за её увлечения природой, желания говорить о чувствах и мыслях и просто жить. Монтэг любит свою работу, но тайно забирает из нескольких домов книги, которые должен был сжечь. Гибель Клариссы, которую сбивает автомобиль, встреча с женщиной, которая отказывается покинуть собственный дом, залитый керосином, и сама чиркает спичкой о перила и сжигает себя вместе с книгами, усиливает внутренний разлад Гая. Позже Гай припомнит фамилию «Ридли», которая звучит во фразе той женщины: «Будьте мужественны, Ридли. Божьей милостью мы зажжём сегодня в Англии такую свечу, которую, я верю, им не погасить никогда» (начальник Монтэга брандмейстер Битти объясняет Монтэгу слова старой женщины: «Человек по имени Латимер сказал это человеку, которого звали Николас Ридли, когда их сжигали на костре за ересь в Оксфорде 16 октября 1555 года»). Монтэг решает бросить свою работу после случившегося. Он притворяется больным на сутки.

Брандмейстер Битти даёт Гаю день на то, чтобы прийти в себя, говоря, что у каждого пожарного бывают такие минуты в жизни. Но после этого он намекает ему, что Монтэг должен принести книгу, которую Монтэг украл у сгоревшей женщины и спрятал под подушку, чтобы сжечь её. Битти утверждает, что смысл уничтожения книг состоит в том, чтобы сделать всех счастливыми. Он объясняет Монтэгу, что без книг не будет никаких противоречивых мыслей и теорий и никто не будет выделяться, становиться умней соседа. Жизнь граждан этого общества абсолютно избавлена от негативных эмоций — они только и делают что развлекаются. Даже смерть человека «упростили» — теперь трупы умерших кремируются буквально через пять минут, чтобы никого не беспокоить. Монтэг пытается разобраться в своих мыслях, просит свою жену Милдред помочь ему в этом, начинает доставать из тайника за вентиляционной решёткой книги и читать отрывки из них, но жена не понимает его, она в ужасе от происходящего, кричит о том, что он их погубит. Она отстраняется от него, надевая наушники, общаясь со своими телевизионными «родственниками» и с соседками.

Гай вспоминает о старике Фабере, которого он встретил год назад в парке. Старик спрятал что-то в левый карман пальто при виде Монтэга, вскочил, словно хотел сбежать, но Монтэг остановил его, потом завёл разговор о погоде и т. д. Старик сначала испугался, но потом признался, что он — бывший профессор английского языка, осмелел, стал более словоохотлив и прочитал наизусть несколько стихотворений. Оба избегали упоминать в разговоре о том, что Монтэг — пожарный. Фабер записал ему свой адрес на клочке бумаги: «Для вашей картотеки, — сказал старик, — на тот случай, если вы вздумаете рассердиться на меня». Гай находит карточку бывшего профессора, открыв стенной шкаф в спальне, в ящике с надписью «Предстоящие расследования» и звонит Фаберу. Он является к нему домой с Библией и просит выслушать его, научить понимать то, что он читает. Фабер даёт Монтэгу миниатюрный приёмопередатчик, похожий на слуховой аппарат, для экстренной связи. Они договариваются о том, что будут действовать сообща — делать копии книг с помощью печатника (знакомого Фабера), дожидаться войны, которая разрушит нынешний порядок вещей, и надеяться, что тогда, в наступившей тишине, станет слышен их шёпот.

Гай возвращается на работу со слуховой капсулой в ухе. Милдред, а до этого две соседки, мисс Клара Фелпс и миссис Бауэлс, которым он, разозлившись из-за их пустой болтовни, прочитал стих «Берег Дувра», доносят, что Монтэг хранит дома книги. Битти подстраивает всё так, что Гай приезжает на вызов по сожжению собственного дома. За ним следит электрический пёс, которого Монтэг всегда побаивался — он был уверен, что пёс настроен против него. По указанию Битти Гай сжигает собственный дом, а затем струёй пламени из огнемёта убивает сознательно спровоцировавшего его на это Битти, оглушает двух пожарных и сжигает электрического пса. Но электрический пёс всё-таки успевает задеть его прокаиновой иглой, одна нога Гая немеет, и это замедляет его передвижение. Повсюду слышен вой сирен, за ним гонятся полицейские машины, начинается организованная погоня на полицейских вертолётах.

Гая чуть не сбивает машина, его спасает падение. «Водитель вовремя сообразил, даже не сообразил, а почувствовал, что мчащаяся на полной скорости машина, наскочив на лежащее тело, неизбежно перевернётся и выбросит всех вон». Поэтому в последнюю секунду машина круто свернула и объехала Монтэга. Гай подбирает книги и подбрасывает их в дом миссис Блэк и её мужа-пожарного. Далее он направляется в дом бывшего профессора. Там хозяин дома включает телевизор, и они узнают о транслируемой с воздуха погоне и о том, что доставлен новый электрический пёс, который выследит преступника. Монтэг советует своему союзнику сжечь покрывало с постели, бросить в печку стул, протереть спиртом мебель, все дверные ручки, сжечь половик в прихожей, — уничтожить все вещи и предметы, к которым он прикасался; Фаберу следует включить на полную мощность вентиляцию во всех комнатах, посыпать нафталином всё, что есть в доме, включить вовсю поливные установки в саду, промыть дорожки из шлангов, — чтобы прервать след Гая. Они договариваются о встрече через одну-две недели в Сент-Луисе, при условии, что останутся живы. Монтэг должен написать бывшему профессору до востребования на адрес главпочтамта. Туда Фабер отправится в гости к печатнику. Гай берёт чемодан со старыми вещами своего соратника и покидает его дом.

Монтэг пробирается к реке, переодевается в его вещи, заходит в воду, течение подхватывает его и уносит в темноту. Электрический пёс теряет его след у реки. Когда Гай выходит из воды, он заходит в лес, находит железнодорожную колею, ведущую из города вглубь страны, видит вдали огонь и идет на его свет. Там он встречается с группой людей, которые относятся к нему очень дружелюбно. У них есть портативный телевизор, поэтому они заочно знают Гая. Ему дают выпить флакон с бесцветной жидкостью, чтобы изменить запах пота. Через полчаса, по словам Грэнджера, Гай будет пахнуть, как двое совсем других людей. По телевизору они наблюдают инсценировку смерти Монтэга, — вместо него электрический пёс прокаиновой иглой убивает случайного прохожего.

Далее выясняется, что новые знакомые Гая — часть сообщества, сохраняющего строки литературных произведений в своих головах до тех пор, пока тирания не будет уничтожена, а литературная культура не будет воссоздана (они боятся сохранять печатные книги, так как они могут выдать расположение повстанцев). Каждый из них помнит наизусть какое-либо литературное произведение. Монтэг, который помнит несколько отрывков из библейских книг — Екклесиаста и Откровения Иоанна Богослова, присоединяется к их сообществу. В одно мгновение начинается и оканчивается война, и группа профессоров вместе с Гаем наблюдает издалека за гибелью города в результате атомной бомбардировки. В этот момент Монтэг, бросившийся плашмя на землю, чувствует (или ему чудится), что он видит гибель Милдред. Фабер избегает гибели, он находится в это время в автобусе, следуя из одного города в другой. После катастрофы новые единомышленники отправляются в путь, и каждый думает о своём.


Статьи по теме